Новости Лондона
Шерринфорд Холмс, старший из тройки знаменитых братьев и по совместительству глава крупной фармацевтической корпорации, находится всего лишь в одном шаге от осуществления главного эксперимента по созданию идеального биологического оружия. Для испытания разработки люди корпорации похитили 11 человек и поместили всех в хорошо охраняемый бункер. Майкрофт и Шерлок пытаются противостоять старшему брату, не только во имя мировой безопасности, но и потому что среди заложников им встретились знакомые лица. В тоже самое время возрождённый Джеймс Мориарти готовит финансы для восстановления своей преступной паутины.
Welcome
Зачем приходит ветер? Чтобы замести следы, по которым мы шли. Чтобы никто не подумал, что мы ещё живы. Восточный ветер уже совсем близко, его веяние, неумолимо приближающееся к самому сердцу, ощущается в самых дальних уголках Лондона. Противостояние длиною в вечность, зацепившее десяток и уничтожившее сотни жизней. Один человек, бросивший вызов системе, и история, которую запомнят навсегда. Шерлок Холмс, Adventure of the Dancing Men. Игра в жизнь началась.

Sherlock: The Adventure of the Dancing Men

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock: The Adventure of the Dancing Men » Futureback » Hand and heart


Hand and heart

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://s9.uploads.ru/qeKvu.png« Hand and heart »Рука и сердце

http://savepic.ru/10557196.jpg

http://s9.uploads.ru/zlb4D.png

ВРЕМЯ25.06.2014

УЧАСТНИКИJohn H. Watson & Mary Morstan

МЕСТООдин милый и уютный ресторан

ОПИСАНИЕЖизнь - это борьба! Жизнь рядом с Шерлоком Холмсом - борьба ежеминутная. В этой борьбе нет остановок и конца. Но в ней есть перерывы, в которых всегда можно найти свою толику счастья.

Над нами пламенея,
Любви горит венец.
Слиянье двух сердец, -
Что может быть милее?

http://s9.uploads.ru/k12mn.png

Отредактировано Mary Morstan (21st Jul 2016 05:14 pm)

+1

2

В жизни каждого мужчины однажды появляется женщина. Та Самая Женщина. И нет ничего сложнее и - главное! - ничего важнее, чем вовремя понять это и не упустить свой шанс. Потому что второй такой женщины на свете нет.
Джон давно понимал, что Мэри - лучшее, что с ним случилось в жизни, что ни с одной другой женщиной он не был так счастлив, что никогда прежде не влюблялся так сильно, так отчаянно, словно ему снова восемнадцать, а не в два с лишним раза больше. И дело было вовсе не в том, что Мэри сочетала в себе все те качества, которые доктор ценил в женщинах, вовсе нет. Скорее наоборот, Мэри опровергала их, опрокидывала на спину прежние предположения Джона о том, какой должна быть женщина. И ему это нравилось. Нет ничего легче, чем влюбиться в идеальную женщину и нет ничего глупее. Мэри выводила его из себя по десять раз на дню, Мэри заставляла его чувствовать себя глупым мальчишкой, Мэри умудрялась настоять на своём даже тогда, когда ну точно была неправа, Мэри высмеивала его, заставляя постоянно находиться в состоянии поиска остроумного ответа. Мэри была вторым Шерлоком, только дьявольски привлекательным. И умеющим чувствовать. Точнее не боящимся признаваться в этом. Джон же, наученный горьким жизненным опытом, усиленным долгой дружбой с бессердечным Холмсом, чувств боялся, предпочитая обманывать самого себя. Только настоящие чувства долго не удержишь в клетке, какой бы прочной она ни была.
Последние события заставили Джона открыть глаза на то, что происходило в его собственном сердце. Страх, который он испытал за Мэри, осознание того, что он мог потерять её, что он был невыносимо - до крика! - близок к этому, подтолкнул его к самому важному решению в жизни.

Джон пришёл немного раньше, чтобы привыкнуть к обстановке этого места и подготовиться к встрече. На столе в ведёрке со льдом уже охлаждалось шампанское, а карман пиджака оттягивала маленькая бархатная коробочка, странно тяжёлая. Джон тихо шептал себе под нос слова, которые собирался сказать Мэри, но даже сейчас, когда она ещё не пришла, он спотыкался, забывая текст и отчаянно, по-мальчишески, краснел.
Он мог с точностью до секунды сказать когда она появится. Мэри была невероятно пунктуальна, она всегда появлялась секунда в секунду в назначенное время, если речь шла о каком-либо мероприятии, но всегда опаздывала ровно на пять минут на все свидания с Джоном. Временами ему казалось, что она приходит вовремя, а потом ровно триста секунд стоит за углом, ведь женщина просто обязана заставить мужчину ждать. Невероятная глупость, не правда ли? Этот маленький пунктик, один из весьма немногих у Мэри, невероятно смешил Джона и в то же время казался восхитительно женственным. Очаровательный завершающий штрих к портрету невероятной женщины.

Она всё равно умудрилась подойти неожиданно, несмотря на то, что Джон напряжённо ждал её появления. Окутывая его запахом волнительных духов, улыбаясь чуть иронично, но в то же время нежно, она с лёгким серебристым смешком села напротив него.
Возможно, стоило выбрать ресторан поменьше.
Ресторан, где вокруг не будет чёртовой толпы людей, каждый из которых в эту минуту, как казалось волнующемуся Джону, смотрел на них. Он пробормотал какое-то приветствие и сам поразился тому, как хрипло прозвучал его голос. Попытка улыбнуться легко и беззаботно провалилась с таким треском, что его, вероятно, слышно было за милю. Джон начал паниковать, поспешно укрывшись за стаканом воды, предусмотрительно поставленным перед ним незаметным официантом.
- Ты прекрасно выглядишь, - решился на ещё одну попытку Джон, глядя в смеющиеся глаза Мэри. Ему казалось, что она уже всё поняла, что она вообще заранее знала, что произойдёт сегодня. Ему нередко мерещилось, что Мэри читает его мысли, предугадывает каждый его шаг. Немного обидно чувствовать себя настолько предсказуемым, особенно, когда собираешься осчастливить женщину предложением руки и сердца. В туманной дымке мечтаний, Джон представлял себе как Мэри поражённо ахнет, распахивая глаза и прижимая к сердцу ладонь. В реальности, разумеется, подобной реакции ждать от неё не приходилось, и Джону, уже совсем уверившимуся, что она всё знает, оставалось уповать на то, что она хотя бы притворится удивлённой.
Ещё несколько глотков воды. Внутренний голос, обычно спокойный и рассудительный, сейчас орал и даже пытался отвесить пару подзатыльников. Соберись, мол, какого чёрта!
- Мэри, - усилием воли он всё же заставил голос не дрожать. Мэри, такая красивая, такая родная, вселяла некоторую уверенность. - Ты знаешь, что встреча с тобой - лучшее, что случилось со мной в жизни, - начал Джон заготовленную речь, гадая, не стоило ли распечатать её и положить перед собой, чтобы не так нервничать. Впрочем, теперь было поздно. - События последних дней, кхм, сама знаешь, - он взглянул в смеющиеся глаза, но отвёл взгляд, опасаясь, что не сможет договорить - Я так испугался за тебя. За то, что могу тебя потерять, - нащупав под ногами некоторое подобие твёрдой почвы, Джон заговорил немного увереннее. - Страшно подумать, как бы я жил. Однажды я уже терял дорогого для меня человека. - Воспоминания промелькнули перед глазами, но Джон прогнал их, сейчас речь шла не о Шерлоке, а о Мэри. - Я не могу потерять и тебя. Так или иначе.
Рука сжалась на маленькой бархатной коробочке, но достать её всё ещё было страшно. Вдруг - "нет"? Джон попытался сглотнуть ком в горле. Ему казалось, что Мэри уже смеётся над ним и уши его запылали. Он поднял на неё почти умоляющий взгляд.
"Боже, Мэри, скажи что-нибудь, что разрядит обстановку! Ты ведь умеешь", - мысленно умолял он возлюбленную.

Отредактировано John H. Watson (21st Jul 2016 02:38 pm)

+2

3

Её жизнь никогда не была простой и безоблачной. Может разве что в детстве. В период наименее осознанного восприятия мира никто из людей не может посетовать на чудовищную окружающую действительность. А она всегда была такой, только прикрывалась занавесом из солнечных рассветов и звонкого смеха, мягких прикосновений и мимолётного счастья. Наш мозг позаботился о том, чтобы в период взросления мы, как можно меньше оставляли внутри отголоски неприятных событий. Возможно, это было бы к лучшему, да только защитные механизмы не достаются бесплатно, и каждый раз, хороня в лабиринтах памяти плохое, оно непременно утаскивает за собой частичку хорошего. Мэри никогда не могла однозначно ответить на вопрос – а не высока ли она? Соизмеримо ли соотношение цены и качества? Стоит ли того блаженное неведение?
Да только мозг не магазин. У него нет отдела по защите прав потребителя, на него нельзя подать в суд и компенсировать потерю ощутимым эквивалентом. Мы живём, не замечая, как растворяются внутри нас тысячи заботливо хранимых воспоминаний, лишь изредка ощущая где-то глубоко в душе маленькую пустоту, личную чёрную дыру, неосознанно стремясь заполнить её всевозможными средствами.
А бывает гораздо хуже. Бывает так, что от воспоминаний просто невозможно укрыться. И рад бы забыть, да только память вновь и вновь услужливо заваливает картинами прошлого, словно не ощущая боли, не зная тоски, а лишь монотонно твердя – смотри, смотри, кто ты такая! Не забывай, что ты сделала! Всегда помни об этом!
Для Мэри было привычно из раза в раз затыкать рвущийся наружу внутренний голос. Она смогла, она смирилась и победила. Годами выработанное хладнокровие заполняло голову каждый раз, когда мозг, вопреки запретам пытался провернуть свою маленькую диверсию. Она привыкла, привыкла жить жизнью, которой никогда не знала, привыкла отзываться на имя, которое никогда не носила, от корки до корки выучила всю фальшивую биографию, расписала ответы на все возможные вопросы, отшлифовала алмаз новой истории до формы самого идеального бриллианта. И что удивительно, научилась воспринимать саму себя не как продолжение её, никак искусственный придаток, волочившийся хвостом за красочно расписанной картинкой. Она научилась жить этим, воспринимать себя частью истории, будто всю жизнь была тем, кого так старательно расписала на страницах личного дела. Скромная Лондонская леди, усердный работник, прилежная домохозяйка, лишь немного, самую малость знающая чуть больше остальных. Умеющая не смотреть – видеть, не думать – размышлять.
Однако ни новое окружение, ни спокойная жизнь так и не смогли отучить Мэри Мортсен от въедливой привычки во всём находить свою выгоду. Ей было настолько привычно использовать, манипулировать людьми, двигая их словно пешки по полированным клеткам доски, что ложь и интриги стали неотъемлемой частью образа, даже в этой спокойной, размеренной жизни. За несколько лишних комплиментов к обстановке и тщеславный пекарь, а-ля неудавшийся дизайнер, всегда продавал ей лучшее из своей выпечки. Пара дельных советов для разводившейся парикмахерши, и вуаля, Мэри имеет очень весомую скидку на все виды услуг в любимом салоне. Несколько подстроенных историй под восприимчивую натуру старшей мед сестры, и на ночное дежурство остаётся кто-то другой. Порой она и не замечала, как запросто раскручивала окружающих, используя чужое положение для личной выгоды, не стараясь что-то изменить. Зачем? Так делают все, у неё просто получается лучше. Мэри ведь никого не подстрекает на убийство, все её манипуляции не принесли никому неприятностей, а порой даже очень выручали в урагане бытовых проблем.
Всё изменилось тогда, когда в сердце женщины поселилась любовь. Он не был богатым, влиятельным или самым талантливым на свете врачом. В меру привлекательный, умный, обаятельный, Мэри называла такой типаж – среднестатистическим или самым распространённым в Лондоне. Однако именно с ним ей вдруг стало по-настоящему хорошо и уютно. Его взгляд согревал даже в самые холодные дни, прикосновения вызвали каскад мурашек по коже, а слова… Боже, эти слова, Мэри казалось будто даже самые глубокие душевные раны начинают медленно затягиваться, стоит Джону Ватсону сказать несколько ободряющих слов.
Это было невероятно, невозможно, почти нереально, но в конце концов женщине пришлось признать, то что так успешно удавалось отрицать годами – любовь есть. И кому-то можно довериться настолько, что в конце концов станет не жалко отдать свою жизнь.

-  Добрый вечер, Джон.

Она опять опоздала, задержалась всего на несколько минут, давно прознав, что данный жест Джон воспринимает, как очень милую привычку. В семи из десяти Мэри точно знала, что понравится мужчине, стараясь каждый раз выставлять догадку, как можно более естественно.
Он не вздрогнул, хотя ей опять удалось появится неожиданно. Мило улыбнувшись, Мэри заняла место напротив, уже заранее зная, о необычном предназначении этого вечера.
Несмотря на все подсказки рациональной части мозга, женщина изо всех сил старалась гнать от себя все, даже самые логичные предположение. Он хотел, чтобы этот вечер был особенным, пусть он таковым и остаётся.

-  Джон.

Она мягко накрыла его руки своими ладонями, с нежностью заглядывая в глаза.

-  За всё то время, что мы вместе, в моей жизни не появилось человека дороже тебя. Я прекрасно понимаю всё, что ты испытал, но поверь, после всего того, что я видела там, после всего того, что делал ты. Джон, даже полномасштабного апокалипсиса будет мало, чтобы нас разлучить.

+1

4

Это кольцо он выбирал очень долго, обежал, кажется, все ювелирные магазины города, пересмотрел сотни сайтов, побывал в антикварных магазинах. Стащил у Мэри шкатулку с побрякушками, чтобы попытаться понять, какие украшения ей нравятся и заодно узнать размер пальца. Выслушал целую лекцию Шерлока о том, какой он идиот, что не понимает, что Мэри нужно кольцо: а) не слишком узкое, потому что у неё высокая чувствительность левой руки и ей будет больно; б)не слишком широкое, потому что оно будет мешать, смотри пункт первый; в) ей не подойдёт семьсот какая-то там проба, у неё может открыться аллергия на примеси; г) "бла-бла-бла"... Джон в какой-то момент понял, что уже не воспринимает слов "консультирующего детектива" и попусту сбежал. Шерлок, вероятно, давал дельные советы, но Джон всё же решил положиться на свой вкус, своё знание Мэри и свою интуицию, в конце концов. Это же его невеста!
Это должно было быть особенное кольцо, кольцо, которое одним своим видом говорило бы всё то, что Джон хотел сказать Мэри. О чувстве, равном которому он прежде ничего не испытывал. О том, что Мэри спасла его в самый тяжёлый момент его жизни. О том, что ради неё Джон готов был на всё. О том, что больше всего на свете он хочет делать её счастливой каждый день. О том, что каждая морщинка, которая будет с годами появляться на её лице, будет дороже для него всей молодости мира. О том, что он любит. Навсегда.
И он, кажется, нашёл именно такое.
Лёд в ведёрке из-под шампанского таял, с тихим шелестом оседая под весом бутылки, лепестки цветов чуть заметно трепыхались под дуновениями кондиционера, звучала тихая ненавязчивая музыка, напротив сидела самая прекрасная женщина в мире, а в темноте бархатной коробочки лежало то самое кольцо. Всё было правильно.

Коробочка оттягивала карман, но Джон, уже опустивший за ней руку, так и не смог её достать. Притворившись, что искал носовой платок, он вытер вспотевшие ладони и тут же сжал руки Мэри, протянутые к нему. Ей никогда не изменяло чувство юмора и это, как и все прочие неисчислимые достоинства, восхищало его. Джон заставил себя поднять глаза, чтобы убедиться - Мэри посмеивается, но не высмеивает. От её ласковой улыбки потеплело на душе, к нему возвращалась уверенность. Не один он понимает, что их встреча не случайна, не только для него она стала одной из самых важных в жизни, не только он уверен в чувствах. Сжимая в ладонях пальцы любимой женщины, Джон успокаивался, почти физически ощущая, как отступает страх. Она права, она как всегда права!
В глазах Мэри всегда плясали искры смеха, а в голосе, на крае слышимости, всегда сквозила ироничная умная улыбка, и сейчас, находясь в одном из романтичнейших мест, она не изменяла себе. В ней не было ни толики розово-кружевности, ни грамма приторности, ни налёта фальшивого кокетства. Она была спокойна, уверена в себе и в нём, она была Той Самой Женщиной. Ощутив, как его до краёв наполняет это ощущение, Джон уже спокойным жестом переложил обе её ладони в свою левую, правой доставая из кармана бархатную коробочку. Момент настал.
- Мэри Морстен, - он и сам улыбался теперь чуть иронично, хотя искренне считал, что делать предложение всё же нужно правильно. - Ты самая лучшая женщина из всех, кого я встречал в жизни. Ты красива, умна, у тебя превосходное чувство юмора, и я могу перечислять твои достоинства до утра. Безусловно мне повезло, что такая женщина обратила на меня внимание.
Джон сделал паузу, позволив себе глубокий вдох. Нет, это не было похоже на прыжок в омут, но торжественность момента требовала некоторой театральности, и Джон, где-то в глубине души ненавидящий её, но полагающий иногда уместной, держал паузу в основном ради эффектности. В конце концов он тоже имеет право покрасоваться хоть разок в жизни.
Глаза Мэри сияли, она, кажется, с трудом сдерживала улыбку, уже приподнимающую уголки её губ, которые Джону даже сейчас, спустя несколько месяцев серьёзных отношений, всё ещё безумно хотелось целовать. Снова и снова.
- Я понимаю, что мы с тобой не так давно знакомы, но это и к лучшему, ведь ты ещё не знаешь всех моих недостатков, - он всё же не удержался на серьёзности и усмехнулся, открывая правой рукой коробочку. Пружинка оказалась тугой и пришлось поднапрячься, чтобы справиться. Наконец всё получилось. - Мэри, я люблю тебя. Ты выйдешь за меня?

Кольцо

http://sg.uploads.ru/t/0GJLP.jpg

+1

5

Любовь – счастье, но лишь когда веришь, что она будет вечной. И пусть это каждый раз оказывается ложью, но только вера дает любви силу и радость.
Всё было замечательно. Позволь Мэри сейчас написать это слово, и они сделал бы это исключительно большими буквами – ЗАМЕЧАТЕЛЬНО. Чувствам, заполнявшим её, не было равных. Это пропасть, безграничная, бесконечная и удивительная. Падая в её плен, Мэри ощущает свободу, рвутся оковы, ледяные цепи и колючие верёвки, столько лет сковывающие её сердце. Нет в жизни большего, чем его голубые глаза, пронзающие душу до самого основания.
Это тёплый, ласковый океан, затопляющий волна за волной, утягивающий в свои глубины, но Мэри не чувствует удушья, наоборот, дышать становится так легко, как никогда в жизни. Словно с её измученной, израненной души наконец свалился огромный чёрный валун.
Любое, самое страшное виденье делалось рядом с Джоном Ватсоном, сияющим и прекрасным. Это всегда было его способностью, делать мир рядом с собой чуточку лучше.
Тонкая линия губ изогнулась в мягкой улыбке. Глаза Мэри Мортсен въедливо вглядывались в лицо Джона, словно пытаясь запомнить каждую чёрточку, каждую промелькнувшую эмоцию.
Он напряжен, но этот страх не грозен, он волнителен. Голос твёрдый, уверенный, но в глубине его сквозит тонкой нотой едва различимый трепет. Это было прекрасно, каждый его полумер, каждый трогательный взгляд, в глубине которого всплывало случайное воспоминание.
Мэри не мешала, не перебивала и будто даже не замечала, к чему в итоге будет приведено каждое сказанное им слово. Она хотела оставить налёт сюрприза до конца, действительно искренне удивиться и просиять, когда Джон извлечёт из кармана маленькую бархатную коробочку. Ей это нужно, ему это нужно, так будет правильно.
Ведь так всё и бывает у нормальных людей. У тех, кто привык ждать случайных сюрпризов, у тех, для кого самой собой разумеющиеся кофе в постель по утрам. У тех, кто запускает горящие фонарики в небо, у тех, кто гуляет тихим летним днём по парку, обвивая тонкими пальцами руку любимого человека.
Её жизнь далека от канонов нормальности. Её мир – это бесконечные интриги, заговоры и стекающая по рукам тёплая багровая кровь.
Мэри лишь на секунду замирает, переводя взгляд на свои руки, зажатые в ладони Джона.
Она и правда заслуживает этого? Эти руки уже никогда не отмыть, даже если опустить в самый глубокий океан, скорее его воды окрасятся алым. Заслужил ли ты такой судьбы? Ты, Джон Ватсон, человек спасающей жизни, даже сам того не замечая, человек умеющий улыбаться самой тёплой и искренней улыбкой, человек чья любовь смогла растопить даже её черное, холодное сердце. Ответ на этот вопрос уже лежал на поверхности. Вернее, на гладкой поверхности стола, цвета слоновой кости. Надёжно упрятанный в недра красного бархата, чуть с запозданием открывая своё сокровище, точно раковина, раскрывающая красоту идеальной жемчужины. Чёрной жемчужины.

-  Господи, да.

Только и может произнести женщина, чей взгляд, будто завороженный скользит по кольцу. Дело даже не в нём, но оторваться Мэри не может. Волнение захлестнула её и внезапно, ей становится страшно. Страшно смотреть в глаза Джону, страшно принимать предложение, страшно начинать жизнь, фундаментом которой служит обман. Но пути назад нет, слишком велико желание быть рядом с ним, черпать его любовь, наслаждаться её, погружаться, точно в зависимость, видеть его рядом каждый день. Знать лишь одно – всем сердцем она принадлежит ему. Навсегда.
Зрачки расширяются и глаза Мэри едва увлажняется, сияя в отблесках ресторанного освещения.

-  Ты даже не представляешь, сколько это значит для меня.

Чуть дрожащим голосом произносит она, наконец поднимая взгляд на Джона.

+1

6

Самые главные слова в своей жизни Джон произнёс спокойно и уверенно, отринув страх, укротив волнение, точно зная, что поступает правильно. И дело не в правильно выбранной обстановке или времени, сейчас он понимал, что даже скажи он эти слова в том бункере, по щиколотку в грязи, всё было бы правильно. Потому что важны двое: Она и Он. И нет больше ничего в мире, кроме них. Не так уж важно, звучит ли откуда-то сверху нежная блюзовая мелодия или раздаётся рокот канонады, неважно, благоухают ли на столике цветы или обоняние борется с горьким запахом пороха, не имеет значения, освещены ли их счастливые и немного торжественные лица мягким тёплым светом или на них лишь отблески пугающих вспышек. Если бы он встретил Мэри на войне (какая странная мысль, Мэри и война несовместимы!), то сделал бы ей предложение там. Сидя в окопе, уставший, злой, в копоти и земле, оглушённый разрывами снарядов, переставший различать цвета, кроме сине-серых и чёрных оттенков - он бы сделал ей предложение. Он полюбил бы её, где бы и и при каких обстоятельствах они ни встретились.
Джон отогнал мысли о войне, такие странные, такие чудовищно-несвоевременные, совершенно непонятно почему всплывшие в памяти картины, чуждые этой обстановке. Он больше не на войне, он выжил, вышел живым из мясорубки, он смог сохранить в себе всё то человеческое, без чего не имел бы права на такую женщину. Он смог.
Сделав несколько глубоких вздохов, чуть прикрыв глаза, чтобы окончательно убедиться, что под веками больше не теснятся жуткие видения прошлого, Джон окончательно вернулся в действительность.
Она согласна.
Эта мысль волнительными мурашками промчалась по телу, оставляя после себя ощущение полёта, падения в небо, как во время первого прыжка с парашютом: лёгкий страх и всеобъемлющее чувство воспарения, восторга и собственной силы. Мэри станет его женой. Он будет просыпаться с ней рядом каждое утро, он будет засыпать, держа её в своих объятиях, он будет возвращаться к ней из всех передряг, он будет знать, что его ждут.
В глазах Мэри было столько света, что ему показалось на миг, будто это не смертная женщина смотрит на него счастливым взором, а светлый ангел сияет с небес божественной благодатью. Джон не был религиозным, но как любой, прошедший войну, знал, что у него есть ангел-хранитель, ведь ничем иным не объяснить то, что он выжил там, где погибло столько прекрасных людей. Быть может именно Мэри, ещё не встреченная им тогда, не узнанная, оберегала его от пуль, чтобы однажды, годы спустя, ответить "да"? Не она ли садилась на край его сна там, в самом пекле, стирая кошмары, помогая под грохот снарядов спать, видя чистые сны? Джон не был глупцом, не был наивным мальчиком, верящим в чудеса, он понимал, что все эти размышления лишь романтический бред, но разве так уж необходимо всегда быть скептиком? Он знал, что Мэри была смертной женщиной, но это нисколько не мешало ему боготворить её, в своём воображении, в душе и сердце веря, что для него она была тем спасением, тем ангелом, о которых говорилось в священном писании и в книгах, которые он читал в юности.
Он не стал, конечно, озвучивать своих мыслей, зная, что чувства, облечённые в слова, обычно выглядят глупыми. Не было необходимости говорить об этом, достаточно того, что он будет хранить в сердце эту тайну.
Улыбнувшись, Джон достал из коробочки кольцо, и, чуть помедлив, надел на палец своей невесте. Словно сделанное специально для неё, оно легко скользнуло по коже и плотно устроилось у самого основания. Как будто оно всегда было здесь и лишь по какой-то нелепой случайности отсутствовало некоторое время, а теперь вернулось на законное место.
Продолжая сжимать в ладонях её руку, любуясь искрами света, которыми сверкало кольцо, Джон тихо ответил.
- Представляю, Мэри. Поверь.

Отредактировано John H. Watson (27th Aug 2016 06:10 pm)

+1

7

Сердце трепетало в груди, словно птица, попавшая в клетку. Как он смотрит, Господи, как он смотрит на неё. В этих глазах, Мэри готова была поклясться, отражалось всё то, что было так необходимо ей всю сознательную жизнь. Любовь, нежность, ласка, капелька печали, что эти мгновения не могут длиться вечно, и в тоже время безмерная эйфория, взрывающаяся в голове тысячами фейерверков. О, Джон, где же ты был всё это время? Почему сейчас? Почему именно тогда, когда она менее всего считает себя достойной этого подарка судьбы.? Почему не десять, лет назад, когда сердце рвалось в небеса, а жизнь была полна амбиций и планов? Почему крылья вырастают тогда, когда на месте спины выгоревшая черная кожа.
Сердце бьётся, как сумасшедшее, и Мэри чуть сильнее подаётся вперёд, выпутывая одну ладонь из плена теплых, мозолистых рук, но лишь для того, чтобы вновь обвить их сверху своими тонкими бледными пальцами.

-  Я люблю тебя.

И голос в голове эхом вторит признание, разнося звуки тысячами тысяч вибраций по каждой клеточки организма. Плевать, что будет дальше! Плевать на прошлое, на кровь, боль, отчаянье и разочарования. Она стёрла его. Закрыла в самом глубоком сундуке, подожгла, молча наблюдая, как догорают останки её прежнего тела, а после развеяла пепел над океаном и свирепый ветер мгновенно подхватил черные крупицы пепла, разнося каждую частичку на много километров друг от друга. Прошлого больше нет, оно заперто, выезжено, недоступно. Только настоящее, только будущее с самым потрясающим мужчиной на свете. Колючие иглы смерти смели его мягкие руки, накрывая кровоточащие раны, и Мэри почти физически чувствовала, как затягиваются на её коже застарелые шрамы, уродливые, как сама преисподняя. Это бы шанс, её шанс, шанс на нормальную жизнь, на безоблачное будущие, где нет места страданиям, только совместным солнечным рассветам, даже если на улице вот уже неделю моросил дождь. Он был её солнцем. Он был её жизнью.
Глаза мягко проходятся по расслабленным чертам лица, читая в отражении его глаз облегчение, смешанное с гордостью. Да, Джон, этот миг наконец-то случился. Оставалось лишь надеется, что жизнь не настолько цинична, чтобы разлучать их после такого великолепного момента. Но даже если это так, она будет бороться и лично вырвет из её высокомерной глотки свой кусочек счастья. Именно тот, который теперь безвозвратно разделён на двоих.

- Всегда считала свою жизнь чем-то особенным. Редким даром, что даётся лишь однажды и который непременно надо использовать до конца. А ещё я была уверена, что разделённая жизнь, это уже не жизнь, а просто её имитация. Но теперь, я вижу, как сильно я заблуждалась. Эту жизнь я всем сердцем хочу разделить с тобой, Джон.

Кольцо садиться на палец настолько идеально, что Мэри несколько секунд не сводит с него глаз, пытаясь убедиться в реальности видения. Она мягко касается пальцем ободка, скользит вверх, пока не упирается в золотые лапки и зажатый между ними камень. Грани легонько впиваются в палец и только тогда, она поднимает голову вверх, вновь смотря в манящие глубины глаз. И где же ты был всю мою жизнь, Джон Хэмиш Ватсон?!

+1

8

Низкий голос Мэри всегда казался Джону очень приятным, несмотря на некоторую резкость. Он, пожалуй, не назвал бы его эротичным, но за человеком с таким голосом он пошёл бы в огонь и в воду. А это намного важнее. Этому голосу Джон верил. Если бы кто-нибудь спросил Джона, что он считает самым важным в отношениях, он не задумываясь ответил бы - доверие. Можно научиться справляться с бытом, можно приноровиться к разным вкусам и пристрастиям, можно закрыть глаза на многие недостатки, если ты доверяешь человеку. Это вовсе означает, что в семье нет места вранью. Мелкие бытовые обманы неотделимы от жизни. Надо ли знать мужу, что платье его супруги стоило на пятьдесят фунтов дороже, чем он думал? Стоит ли говорить супруге, что на рыбалке была сестра Стива? Мелочи, совершенно не влияющие на картину семейной жизни, делающие её чуть спокойнее. Нет, такое враньё Джон и враньём не считал. А вот о чувствах лгать недопустимо.
Слушая родной голос, говорящий такие простые, но такие важные слова, Джон верил, что в них нет ни капли лжи, даже не верил - знал. Такое чувствуешь сердцем.

Вся его прошлая жизнь сейчас казалась лишь этапом, ступенькой к этому моменту, подготовкой к настоящей жизни, которая началась тогда, когда он впервые понял, что хочет просыпаться каждое утро именно с этой женщиной. Он понял это не сразу, но ведь жизнь - не мультфильм, в ней нет места пульсирующим ядовито-розовым сердечкам в глазах, означающим любовь с первого взгляда, нет места стрелкам, приводящим к нужному месту, нет подсказок. Зато так много места для страха вновь ошибиться. Неправильно истолковать собственные ощущения. Принять за любовь чувство менее сильное и долговременное. Джон ошибался, как и все люди. Влюблялся за день, чтобы за день же и разлюбить. Верил, что никогда не забудет, но забывал. Клялся "навсегда" и уходил.

Своему чувству к Мэри он поверил не сразу. Долгое время принимал за влюблённость то, что было много глубже. Прислушивался к себе, ожидая, что однажды увлечение ослабнет, что возникнет пресыщенность и желание отдохнуть. Но вместо этого он всё сильнее тянулся к Мэри, с каждым днём острее и острее осознавая её необходимость. Его никогда не тяготило её общество, не было скучно рядом с ней, говорили ли они о философии Декарта или о погоде за окном. Умные тонкие ироничные высказывания Мэри, меткие, как выстрел снайпера, всегда вызывали его восхищение. С ней было одинаково легко вести светскую беседу и стоять под дулом пистолета. Она была Той Самой, которую он ждал всю жизнь.

- Я люблю тебя, Мэри, - откликнулся он, кивая её словам о жизни, разделённой на двоих. Как странно говорить о делении там, где удваивается всё самое прекрасное, что есть в жизни!

- Так и есть. Твоя жизнь - особенная, потому что особенная - ты сама. Мне кажется чем-то невозможным, что такая удивительная женщина выбрала такого обычного человека себе в мужья. Но я счастлив, что ты сделала этот выбор.

Отредактировано John H. Watson (17th Oct 2016 11:45 pm)

0


Вы здесь » Sherlock: The Adventure of the Dancing Men » Futureback » Hand and heart


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC