Новости Лондона
Шерринфорд Холмс, старший из тройки знаменитых братьев и по совместительству глава крупной фармацевтической корпорации, находится всего лишь в одном шаге от осуществления главного эксперимента по созданию идеального биологического оружия. Для испытания разработки люди корпорации похитили 11 человек и поместили всех в хорошо охраняемый бункер. Майкрофт и Шерлок пытаются противостоять старшему брату, не только во имя мировой безопасности, но и потому что среди заложников им встретились знакомые лица. В тоже самое время возрождённый Джеймс Мориарти готовит финансы для восстановления своей преступной паутины.
Welcome
Зачем приходит ветер? Чтобы замести следы, по которым мы шли. Чтобы никто не подумал, что мы ещё живы. Восточный ветер уже совсем близко, его веяние, неумолимо приближающееся к самому сердцу, ощущается в самых дальних уголках Лондона. Противостояние длиною в вечность, зацепившее десяток и уничтожившее сотни жизней. Один человек, бросивший вызов системе, и история, которую запомнят навсегда. Шерлок Холмс, Adventure of the Dancing Men. Игра в жизнь началась.

Sherlock: The Adventure of the Dancing Men

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Sherlock: The Adventure of the Dancing Men » Flashback » Sparta


Sparta

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://s9.uploads.ru/qeKvu.png« Sparta »спарта

http://s9.uploads.ru/zlb4D.png

ВРЕМЯOctorber, 2012

УЧАСТНИКИTommy Riordan & Abby Garland

МЕСТОLondon

ОПИСАНИЕДа начнётся бой!

~
http://s9.uploads.ru/k12mn.png

0

2

Где-то далеко от Лондона раздался звонок. Женщина подошла к телефону.
— Здравствуй, Пилар, Это Томми, - сказал голос в трубке.
— Томми! Привет. Как ты? - Искренне улыбнулась женщина.
— Хорошо. Ты как? Как дети? - Интересовался собеседник. По его голосу было слышно, что он улыбается.
— Отлично, все отлично, Томми, спасибо! Мари растет не по дням, а по часам. Она все больше становится похожей на Мэнни..
— А парень?
— С Брайаном тоже все хорошо, он заботится о сестре, - Пилар не знала, что сказать, потому как чувствовала слишком многое.
— Пилар... - через некоторое время сказал Томми, - всё, что я обещал... что я обещал Мэнни - я не забыл. Я сделаю все, что нужно. Тут есть кое-какая возможность...
— Все, что сможешь, Томми, - женщина перебила собеседника. В голосе Пилар вдруг стали слышны слёзы, она нетерпеливо теребила провод телефона. - Спасибо, Томми, спасибо тебе! Мэнни был бы так благодарен тебе...

Сегодня была пресс-конференция для участников Спарты, завтра будет первый день соревнований. Томми сидел в своей комнате, было уже очень поздно. Разговор с Пилар крутился в его голове, вызывая в глубине души грустную, но теплую улыбку. Томми знал, ради чего он идет на ринг, его цель была так ясна, так отчетлива и так желанна, что препятствий он не видел совсем. Слишком свежа ещё была память о друге, который умирал на руках Томми, погибший от руки своих. Ярость питала и стимулировала, оттого Томас Риордан безотлагательно шёл к своей цели.
Томми увидел Брендона однажды, среди тех, кто хотел получить пять миллионов. Он постарел, изменился. Томми не видел его пятнадцать лет, может больше. Но обида так и не прошла, предательства Томми не простил. Увидев Брендона, Риордан испытал скорее злость, чем удивление. Какого черта ему здесь нужно - всё, о чём подумал Томми тогда. Он смотрел в спину "брату", непроизвольно кривя губы от того, какие мысли роем скапливались в голове. Презрение и ненависть, ничего больше. Ничего больше не достоин такой человек, предатель Брендон Конлон.
Пэдди продолжал прикапываться к своему подопечному, уговаривая его на интервью, фотосессию, общение с прессой. Томас даже не утруждал себя отвечать отказом - это и так, он считал, понятно. Вполне понятно, что он не собирается заниматься тем, без чего можно достичь цели. Вообще вся эта ерунда абсолютно не импонировала закаленному смертями и огнём боев морпеху. Только ежедневные тренировки, подготовка духа и тела к бою. Томми должен победить.
И он победит, не смотря ни на что.

+1

3

Они говорят: "Ты просто должна двигаться дальше, забыть, пережить". Как будто это так просто. Эбби возвращалась мыслями к Томми каждый день, она, пожалуй, теперь думала о нём даже чаще, чем о брате, о родителях, о своих пациентах. У неё не получалось отступить и, хотя внешне она выглядела как обычно, к тому же и раньше её сложно было назвать весёлой и радостной девушкой, внутри сейчас то лежал тяжелый камень, который порой с трудом позволял вылезти из кровати с утра, то скреблись какие-то страшные монстры, от когтей которых было очень больно. Эбби думала о последней встрече с Томми снова и снова, гадая, могла бы она что-то изменить, сказать по-другому, что-то сделать, и… всё было бы хорошо.
А что было бы? Нет-нет, вот об этом точно лучше не размышлять.
Обычному дню в травматологии с бесконечной вереницей порезанных рук, сломанных пальцев, разбитых голов и даже вазы, надетой на голову очередного юного экспериментатора, телевизор в приёмной с выключенным звуком и только мерцающей картинкой, всегда был безмолвным фоном. Он как бы говорил: "Вот после такого сюда и попадают!", особенно когда на экране показывали новости или боевики. Иногда показывали футбол или поло, и приёмная оживала на некоторое время, если особо скучающие в ожидании своей очереди оказывались ярыми спортивными болельщиками. В этот раз друзья привезли борца со сломанной рукой, и Эбби только успела выйти в приёмную, чтобы забрать карту и пригласить пациента, как парни зашумели, реагируя на происходящее на экране. Ей понадобилось некоторое время, чтобы понять, о чём там идёт речь - по всей видимости, какой-то чемпионат по борьбе и - ого! - большой денежный приз.
- Я бы там всем надрал задницу!  - проорал парень с рукой в самодельной повязке. Похоже, его напарники успели накачать его каким-то обезболивающим.
Эбби открыла рот, чтобы позвать его в кабинет, когда на экране вдруг промелькнуло знакомое лицо. А потом ещё и ещё. Томми ни разу не посмотрел в камеру, та словно преследовала его, пытаясь поймать хоть какое-то изображение. Томми.
В груди запела маленькая птичка, наверное, та, что поёт в терновнике свою последнюю песню. И Эбби захотелось быть там, по ту сторону экрана, быть рядом с Томми. Впервые не из-за Ксандера, а из-за него самого.
- Где проходит эта штука? - спросила она парней, указывая на экран.

+2

4

Нужда. Она толкает людей совершать, порой, бесчеловечные поступки. Хорошо хоть в его случае — это всего лишь «Спарта».
Брендан старался убедить себя в том, что это всего лишь вынужденная мера и стоит только ему заплатить всю сумму сполна, бои закончатся для него, как страшный сон. Убеждал, совершенно не замечая что уже втянулся в этот круговорот тренировок, ударов, блоков, лишь изредка выпускающий его в жизнь, глотнуть свежего воздуха и опять всё по новой. Он долгое время старался забыть, выжить из себя остатки прежнего, с головой уходя в работу учителя, вбивая в головы нового поколения первый закон Ньютона, однако, можно вырвать человека из спорта, но спорт из человека уйдёт только вместе с душой.
Турнир должен был начаться со дня на день, но перед ним всегда следовала неизменная пресс конференция. Брендан не очень то жаловал надоедливых журналистов, бесконечные вспышки камер и вопросы, вопросы льющиеся будто из бездонной бочки, не успеваешь ответить на один, как на тебя тут же выбрасывался новый поток. Утешало лишь то, что он был не один, в этом поединке его сопровождал Фрэнк Кампане, тренер и человек чувствующий себя на подобных сборищах, как рыба в воде. Вот даже сейчас, видя как его подопечный мнётся в сомнениях перед интервью, он спокойно кладёт ему руку на плечо и смотрит в глаза таким уверенным взглядом, что последнее волнение с треском разбивается вдребезги, и оба уверенно делают шаг под ослепляющий свет софитов.
Заняв своё кресло, Конлон уже было приготовился к этому маленькому персональному аду, как вдруг его будто поразило небольшим разрядом тока. Небольшим, но очень чувствительным. Взгляд с минуту прошёлся по зрителям и участникам, как вдруг, среди всей этой пестрящей толпы он увидел брата. Томми очутился неподалёку, Брендон сразу узнал его, несмотря на то, что они не виделись уже пятнадцать лет. К горлу подкатил неприятный комок. Казалось, что в тот момент все их обиды, всю злость и неприязнь, Томми вывалил на брата одним лишь только взглядом. В отличии от него старший Конлтон не испытывал настолько негативных чувств по отношению к младшему, но не потому что не имел на это право, не потому что считал свой поступок единственно верным решением, а порыв брата юношеским максимализмом. В глубине его души Томми всегда занимал особое место, настолько большое что злость туда просто не помещалась.
Он всё продолжал смотреть на него, как загипнотизированный, будто пытаясь понять - зачем? Почему? Возвращение брата стало для него словно ударом под дых, настолько внезапным, что совладать с собой получилось не сразу.
[NIC]Brendan Conlon[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/7578791.png[/AVA]

+1

5

[NIC]Frank Campana[/NIC] [AVA]http://i058.radikal.ru/1507/8b/af3decd1f828.jpg[/AVA] [STA] [/STA]
В голове с самого утра звучала "Ода к радости", и кровь словно подпрыгивала внутри, заставляя все мышцы быть в лёгком приятном напряжении. Фрэнк не волновался, потому что был на сто процентов уверен в своём подопечном - у Брендона была очень веская причина победить, а когда она есть, когда победа - не для себя, не для своего эго и амбиций - это залог успеха, потому что балом правит отчаяние, а в отчаянии люди способны на потрясающие и невозможные вещи. Нет, Фрэнк Кампана вовсе не был рад, что такие непростые жизненные обстоятельства вернули Брендона на профессиональный ринг, но он также знал, что, единожды на ринг поднявшись, ты всё равно остаёшься там навсегда и уйти насовсем вряд ли сможешь. Он видел, насколько для самого Брендона это - своё, комфортное и привычное.
Турнир был крупным, приз весьма значительным, поэтому шумихи вокруг было куда больше, чем вокруг боёв без правил на провинциальной ярмарке. Но Фрэнк был в этом бизнесе так долго, что знал обе стороны монеты очень хорошо, и внимание прессы было Брендону на руку при любом исходе чемпионата. Даже если он проиграет сам чемпионат, но выиграет хотя бы один бой, и у людей сложится нужный образ, у него есть шансы на спонсорскую поддержку в будущем, и, возможно, это поможет закрыть вопрос с долгом за дом. Кампана хорошо знал, на что стоит делать ставки, и был уверен в своём выборе, но вместе с тем Фрэнк и помогал старому другу, другу детства, так как все они выросли на юношеских соревнованиях, одних и тех же, тех самых, на которых не раз блистал… Томми Конлон. Тот Томми, который сейчас стоял у стены, угрюмо осматривая окружающих.
Фрэнк хлопнул Брендона по плечу, стараясь отвлечь и от брата, и от тяжелых мыслей - эту печальную семейную историю Конлонов он тоже знал.
- Ты помнишь, что мы здесь за тем, чтобы победить? Всё остальное не имеет значения, Брендон. Сейчас всё остальное не имеет значения.
Ведущие перечисляли заслуги и титулы участников, и список Брендона был более чем скромным. Фрэнк уверенно улыбнулся - многие, наверное, думают, что он сошёл с ума - выставлять на такой чемпионат едва известного бойца. Ну что ж, им же хуже, потому что Конлон всем ещё покажет. И внутренний голос подсказывал ему, что оба Конлона всем тут ещё покажут, в конце концов, вряд ли с годами Томми совсем уж растерял своё чутьё и молниеносную скорость, с которой укладывал противников на лопатки. Вот у Брендона и ещё один лишний соперник - демон прошлого, которого ему, Фрэнку, предстоит отогнать подальше, чтобы хватило сил дойти до конца.

Отредактировано Abby Garland (22nd Jul 2015 12:27 am)

+1

6

Томми был зол. Хотя, для Томми это было обычное состояние. Сейчас, когда он увидел брата в толпе, столкнулся с ним очень выразительными взглядами, в груди заныли старые раны. Заныли так сильно, так больно, что выдержать более здесь, в пресс-центре, Томми не мог. Он поднялся с места и пошёл прочь, не предупридив ни Пэдди, ни организаторов, никого. Потому что над Томасом Риорданом никто не был властен.
Холодный воздух обдал лицо и поношеную толстовку синего цвета, но в душе по-прежнему горело и рвало. Томми вспомнил мать, вспомнил, как она умирала. И обида такой силы тогда запала в его душу, прочно обосновалась и не желала ни под давлением времени, ни под давлением вытертых воспоминаний, ни под давлением огня и свинцовых стрекоз автоматов покидать теплого места. Эту обидо Томас пронёс через всю жизнь, обещая себе проклинать отца и брата до конца своих дней. Этой злости, этой лютой ненависти было в нём, Томми, столько, что она могла питать его ещё много-много лет. Оказалось, что по прошествии пятнадцати лет ничего не забылось, ничего не утихло и не простилось. Также, как он не мог простить отца, он не мог простить и брата. В глазах Томми они были оба виноваты в смерти любимой и любящей их обоих матери. Она любила их. А они её предали.

Вечер следующего дня стал одним из самых волнительных в жизни Томми. Хотя тот и не подавал виду, боялся даже признаться в этом себе. Первый бой с противником, первая драка на матах Спарты. Томми ощущал, насколько в тонусе находятся его мышцы, ему хотелось рвать и метать теперь не только за Пилар, но и за мать. За женщин, с которыми поступили не по совести, и за восстановление справедливости к которым Томми был готов стоять грудью. Готов был положить здоровье, биться насмерть, но выиграть.
Был уже глубокий вечер, весь город мерцал огнями, но здесь не спал никто. Самое ожидаемое событие последних трех месяцев должно было вот-вот начаться. Бои без правил, ММА, драка насмерть - как угодно. Куча болтавни ведущих, перемывающих каждую косточку участникам, прогнозы, ставки, предсказания. Вся эта мишура ничеть не интересовала Томми, сейчас ему было спокойней внутри, в себе. Лежа на спине на полу и задрав ноги на стену, Томми релаксировал перед грозящей ему дракой. Соперника он ничуть не боялся, наоборот скорее больше боялся публики и давления телевизионщиков, которых хлебом не корми - дай побольше порыться в прошлом новоиспеченных звезд телеэкранов. А в биографии Томми было где порыться, и очень неплохо. Только вот ему этого совсем не хотелось.
Пэдди вел себя суетливо. Он с перерывом в пятнадцать минут предлагал сыну то воды, то разогрев-тренировку, то массаж, то смену перчаток, то полотенце, что, в конце-концов, довел Риордана до ручки и тот грубой фразой попросил старика помолчать. Пэдди воспринял это как предбоевой треммор, Томми - как спасительную тишину. И обоих это устраивало.
В дверь постучали, затем появился ответственный парень в зеленой майке.
— Пэдди, пятнадцать минут. - Сказал он и, кивнув, скрылся. Томми не двинулся с места, Пэдди с тревогой посмотрел на его странную неподвижную позу. А всё было совсем не так, как когда-то в детстве. Нет тех слов напутствия, нет той дрожи нетерпения в мышцах и отеческого похлопывания по плечу. Всё это ушло, тот Пэдди и тот Томми уже не вернутся никогда, как бы первый из них этого ни желал.
Риордан отлип от стены и поднялся на ноги, перемотал лишний раз казанки и натянул перчатки. Глубже спрятавшись в свой капюшон, он вышел за порог, так и не дождавшись увещевающего его Пэдди Конлона. У двери уже ожидали зеваки и репортеры. Вспышки, крики, какие-то вопросы... Томми был в себе. Суровое лицо, упершийся в пустоту взгляд прямо перед собой и медвежья неуклюжая походка вперед, до ринга - это всё, чем осчастливил публику Томми.
Софиты ринга били по глазам, заставляя щуриться, крики толпы и громкий голос ведущего, сообщающего всем, что это, мол, тёмная лошадка Томми Риордан. И да, не было никакой музыки, никакого фарса и плакатов, рекламирующих не то Томми, не то спонсоров. Всё это было морпеху нужно также, как козе баян.
Финальная проверка прямо перед выходом на ринг. Томми за шиворот стаскивает с себя толстовку, кидая её куда-то в сторону. Рефери хлопает его по мышцами, заставляет показать закрывающие зубы пластину. Теперь Томми готов к бою и перед ним открывают решетку, выпуская на ринг.
Признаться честно, Конлон младший даже не удосужился узнать что-то поболее о своём сопернике, чем фамилия. Да и та была ему без надобности. Он легко перепрыгивал с ноги на ногу в своём углу, пока петух-соперник демонстрировал свою красу и разжигал овации зала. Томми легонько двигал руками, сжатыми в кулак, повторяя какие-то из тренировочных выпадов. Минуты истины была настолько близка, насколько только можно было себе представить.
Итак, соперники жмут друг другу руки, не вкладывая в жест никаких чувств, и расходятся по углам. В глазах Томми мелькает Брендон. Шестым чувством он ощущает, что на этом самом ринге он схлестнется со своим братом. И один должен будет уйти победителем, а другой остаться лежать побежденным. Злоба, яростная, всеобъемлющая и поглощающая, страшная злоба накрывает Томми с головой. Пёс, прыгающий напротив него, кажется грушей для битья, а точнее грушей для вымещения своих эмоций. Томми смотрит на него в упор и молниеностно ловит нужный момент - правая рука удачно заходит в открытую позицию, нанося нокаутирующий удар в челюсть. Можно вообразить, какой силы был удар Томми, если вспомнить, что он отрабатывал свои удары на брошенных покрышках от экскаваторов на кладбищах автомобилий. Силы в Томми было просто немерено, и эта машина-убийца себя не контролировала. Потому концентрированная злоба отправила противника в нокаут в первом раунде. Мужчина без чувств упал на пол, зал ахнул. Томми же не стал ждать. Он стремительно направился к выходу, толкнув решетку так, что стоящий за ней парнишка чудом успел отскачить. Что ж, первый раунд пройден.

+2

7

Билет на каждый бой стоил приличных денег, и на первый бой ей не хватило ни времени, ни денег в кошельке, поэтому она стояла снаружи, на улице в толпе зевак, которые наблюдали за боями на большом, нет, просто огромном экране. Томми выступал одним из первых, и Эбби видела, как камера скользит мимо его лица, всё время мимо, ведь он уклоняется от неё не хуже, чем от удара. Она вспоминала их первую и единственную тренировку в зале, которая запомнилась ей лучше, чем все медицинские лекции в университете. Если бы кто-то посмел на неё напасть, теперь ей бы хватило решимости дать отпор самой.
Толпа ревела куда громче, когда на ринг вышел соперник Томми, видимо, какой-то известный боец. Эбби приготовилась жмуриться от каждого удара, прекрасно представляя, к каким повреждениям приводит каждый из них, но бой закончился, казалось, раньше, чем начался. Удар выглядел очень мощно и страшно, и доктор Гарланд невольно стиснула зубы, представляя, в какую кашу превратилась челюсть того парня. Никто ничего не успел понять, а повтор прокрутили несколько раз, пока наконец люди не начали реагировать.
- Не, ну что за фигня? Зачем с первого удара-то? Показал бы лучше свою технику, покрасовался! Эх…
Мужчина впереди неё махнул рукой и двинулся прочь, а Эбби, видя, как камера сосредотачивается на спине уходящего Томми, вдруг поняла, что она всё ещё не готова сдаваться. Может, и ей в подходящий момент можно нанести решающий удар, который вразумит Томми, заставит послушать её и выкинуть из головы все эти жуткие мысли?
В любом случае, чтобы попасть внутрь, ей необходим был билет, и она быстро добежала до банкомата, а затем отстояла, переминаясь с ноги на ногу, очередь в кассу за билетом на бои следующего круга.

+2

8

Пресс конференция прошла без эксцессов, ему даже удалось досидеть её до самого конца ни разу не отвлекаясь на брата, даже после его демонстративного ухода. Слова Фрэнка сыграли в этом не последнюю роль, именно благодаря его поддержки Брэндон смог по максимуму выложиться  не только на ринге, но и в толпе акул пера, глядящих на него, жадно выискивая сенсацию. А он молчал, сидел себе уверенно и открывал рот только тогда, когда вопрос адресовывался непосредственно ему, со всеми остальными прекрасно справлялся тренер.
Весь следующий день он провел в тренировках, ни тех диких, изнуряющих, тянущих вместе с жилами, казалось саму сущность человека, нет, сегодня он берег силы для неё, для Спарты, отчаянно надеясь встретится там с кем угодно только не с родным братом. Ну зачем он решил вернутся? У него ведь есть выбор, Томми мог избрать себе любой путь, покорить любую вершину, у него нет той безнадёги, что настигла Брэндона, это не вопрос жизни и смерти, зачем же тогда он вновь с головой бросается в этот бесчеловечный, кровавый спорт? Он ни несёт ничего кроме боли и невообразимых страданий, и от этого осознания у мужчины словно сердце вырывали, и на его же глазах умерщвляли ударом титанового кулака.
Желанного облегчения не принесло и начало турнира, Брэндон явился на арену за пол часа до начала, немного размяться, привести себя в порядок и уже через минуту наткнулся на отца, что означало и присутствие Томми. Он даже не смог поздороваться, лишь кивком поприветствовал Пэдди, после чего, что есть силы бросился в восточное крыло, где они с Фрэнком расположились, где тренер неспешно поколачивал грушу, когда Брэндон пулей влетел в помещение, сунул руки в перчатки, зубами застёгивая липучки.

-  Он здесь, я видел отца. Эта дурь так и не вышла у него из головы.

Мужчина яростно набросился на грушу, проведя серию коротких прямых ударов, выбивая снаряд из траектории мощным хуком справа. Его внезапно накрыло, точно розовые очки, удобно устроившиеся на глазах последние годы, разлетелись на тысячи кусочков и он наконец то смог разглядеть истинную картину реальности.
[NIC]Brendan Conlon[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/7578791.png[/AVA]

+2

9

[NIC]Frank Campana[/NIC] [AVA]http://i058.radikal.ru/1507/8b/af3decd1f828.jpg[/AVA] [STA]Breathe and count [/STA]
Когда ты в бою, ты должен думать о бое, ты должен думать о своём сопернике, как о серии ударов, от которых нужно уклониться. Не персонализировать, не персонифицировать - неважно, кто перед тобой, неважно, сколько титулов у него на поясе. Если ты начнёшь думать об этом, потеряешь нужную концентрацию. Задумаешься на секунду о другом - пропустишь удар, после которого не всегда можно просто оправиться.
Необходимо выключить эмоции, а с этим, когда идёт речь о самых близких людях, всегда непросто. Так что, когда Брэндон начал вести себя как чумной пёс, Фрэнк не удивился. Ему нужно было заставить своего подопечного собраться, сконцентрироваться на предстоящем поединке, выключить всё лишнее.
- Тихо, Брэндон. Тихо! Выдохни. Еще раз. Считай удары. Один, два, три. Один, два. Один, два, три, четыре, пять. Бей выше. Теперь ниже. Один, один, два. Давай!
Главное, не измотать себя до боя, оставить силы. Потому-то Кампана вовсе не собирался позволять своему борцу бесконтрольно и безостановочно молотить по груше.
- Стоп. Стоп, Брэндон! Сядь и дыши. Считай, всё время считай, держи ритм. Ты должен держать ритм и резко менять его, помнишь? Не оставайся в том же счёте надолго, иначе он раскусит тебя. Всё время меняй количество ударов и не повторяйся. Считай, Брэндон, не думай ни о чём и считай.
Да уж, Конлону не позавидуешь сейчас - вся эта "дурь" с его братом, да со всей его семьёй ничего хорошего никому из них не сделала. Но это не должно помешать ему победить - слишком многое стоит на кону. И его, Фрэнка, репутация тоже. Выиграй Брэндон хотя бы первый бой, и уже никто не скажет, что Кампана крупно просчитался. Дойди до финала - и его выбор посчитают очень достойным. Вот только в финале, судя по первому бою Томми Риордана, велика вероятность встретиться именно с этим "зайцем".
Но это всё потом, а пока - дышать.
- Дыши, Брэндон! Дыши и считай.

Отредактировано Abby Garland (1st Jan 2016 10:46 pm)

+2

10

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/b2/e7/4a/b2e74aa7b5c8dd1645d462c416d639c4.gif
Бой Брендона Конлона уже прошёл. Он победил соперника. Не с одного удара, беря выдержкой и каким-то желанием. Публика начинала интересоваться безымянным учителем физики.
Только вот Томми эфира не смотрел. Он вообще ничего не смотрел, ему было на всё абсолютно всё равно. Он лежал в своей комнате и слушал тишину. Забравшись на кровать и упершись снова ногами в стену, мужчина снова давал волю своим бесконечным разъедающим мыслям. Они как черви, разъедающие омертвевшую плоть, пожирали сознание Риордана. Но тишина была куда желаннее, чем назойливые люди вокруг, пытающиеся излечить его душу. Лечение это сопровождалось болью, а Томми, как бы странно это ни звучало, боялся боли с тех пор, как лишился семьи. Безумно боялся. Вот только не физической.
Из соседней комнаты, что была за дверью, настойчиво-зовущий голос Пэдди нарушил уединение Риордана. Томми раздраженно вздохнул, закрыл глаза и не отреагировал. Зов, однако, повторился. Более того, Пэдди открыл дверь в комнату сына и попросил выйти и что-то посмотреть. Ладно. Хорошо. Томми поднялся на ноги и появился в дверном проёме. Это была новостная лента, какой-то сюжет. Вода, каски и... его физиономия, размазанная плохим качеством на половину экрана.
Томми изменился в лице. Проклятье.
"... этот человек спас нам жизнь, мы могли погибнуть, затонуть. А он даже не сказал своего имени, просто ушёл," - вещал парень с экрана с трогательным видом. "...когда я увидел его среди бойцов Спарты, я сразу узнал его. И хотел просто сказать тебе спасибо, Томми Риордан."
Конлон закрыл глаза и опустил голову.
— Томми, это правда? - Спрашивал отец, стоящий рядом. Да, вероятно он был преисполнен гордости за сына. Как бы не так. Риордан молчал.
— Ты спас этих людей и просто сбежал? Почему? Почему ты ничего не сказал? Я ведь горжусь тобой, Томми.
— Я не просто сбежал, - подал голос в ответ Томми вдруг спустя минуту молчания. — Я дезертировал. - Томми наблюдал за реакцией отца с видом дерзким, непреклонным, точно сейчас был готов плюнуть отцу в лицо. Фразы были хлесткими и беспощадными. — Случайно оказался рядом, когда эти парни тонули в подбитом бтр-ре. - Лицо подрагивало от малоконтролируемой ярости. Все были преисполнены этого отвратительного чувства, что он - Риордан - якобы герой. И никто из этих треклятых фанатиков даже понятия не имел о том, что Томас не желал служить той стране, которая стреляет по своим. — Я не мог позволить им просто взять и сдохнуть, - бросил Томми. — А свою гордость можешь засунуть ко всем чертям. - Вошедший в ярость продолжал Конлон-младший, — ты был нужен мне шестнадцать лет назад. А сейчас - нет. И единственное, что меня объединяет с Брэндоном Конлоном - это то, что никому из нас ты не нужен. - Чем обиднее было каждое слово, которое раздавалось в номере Конлонов, тем больше желчи выступало прочь из сознания Томми. Он даже получал от этого какое-то садистское удовольствие, желая подсознательно как можно глубже, больнее ранить Пэдди. За всё то. За все эти годы.
— Хватит строить из себя заботливого папочку. Противно смотреть на тебя. - Отрезал напоследок Томми и, схватив толстовку, вышел прочь, в ночь.
Свежий воздух принял его в свои объятия. Гравий хрустел под ногами, когда боксёр шёл вдоль воды, по берегу. Тишина и одинокий свет уличных ламп успокаивал, но внутри Риордана всё ещё бушевала непогода. Висевшие на шее медальоны - его и покойного Мэнни - мерно бряцали в такт шагу Томми. Запрятавшись как можно глубже в собственную раковину в виде толстовки в огромным капюшоном, Томми шагал как можно дальше от самого себя. Но впереди, навстречу, двигалась фигура. Да, это был Брендон, которому наверняка не терпелось поговорить по душам.
"Как дела? Дела идут."
— Что тебе нужно, - всё, что спросил Томми, когда, попустив репризу и вступления, братец наконец замолк. Риордан был и не имел никакого желания вести диалог с ещё одним предателем. Хотя, в сухом остатке, и был вынужен.

+2

11

Погода была промозглой, если не сказать хуже. Ветер то и дело норовил сорвать с прохожих головные уборы, потрепать гладкозачесанные волосы, заскочить за воротник, вызывая болезненную дрожь и зубной скрежет. Жалкое зрелище, жалкое и до ужаса унылое, ибо на ветер обращали внимание только самые зазевавшиеся прохожие.
Брэндан даже бровью не повёл, когда стремительный поток воздуха налетел на него, начисто срывая капюшон с головы. Возможно, так даже будет лучше, подумал он, не водружая кусок трикотажа назад, мысли ему нужны были свежие, незамутненные, практически кристально чистые, что бы взглянуть на мир глазами родного брата. Он спешил, переминаясь с ноги на ногу в начали пути, сейчас мужчина практически бежал, обгоняя случайных прохожих, задевая плечом какого то мужчину, даже не обратившего внимания, словно Брэндан был пустым местом. В свою очередь бывший школьный учитель тоже не заметил полуночного незнакомца, так они и разошлись, словно две бесконечно далёкие пустоты, прямо как они с Томми когда то в детстве. Но ведь, он этого не желал.
Зачем приходит ветер? - пронеслось в голове, когда Брэндон почти подошёл к одинокому, пустынному пляжу на окраине, где лишь одинокие волны да зазевавшиеся чайки кружили, создавая иллюзию движения, иллюзию жизни. Мужчина сделал шаг вперёд.
-  Зачем приходит ветер? Что бы замести следы, там где мы шли. Что бы никто не подумал, что мы ещё живы.

-  Привет, как дела?

Чеканя след за следом на песке, Брэндан всё ближе подходит к брату. Последние движения даются ему с таким трудом, словно из под песка в ноги внезапно впиваются игры. Они прокалывают кроссовки, легко, как нож в масло входят в плоть стопы, тормозя, усеивая желтоватый песок кровавыми каплями, но он всё равно продолжает идти, раз за разом переступая ненавистные препятствия. Теперь он взрослый, теперь он может это сделать.

-  Томми, я ведь не знал... Правда не знал, что больше никогда вас не увижу.

В ответ на грубое приветствие брата, Брэндан, словно в мирном жесте, выбраненным белым флагом, выплёскивает на Томми все свои переживания, копившиеся столько лет. Все до единого в одной только фразе. Он ведь должен всё понимать, должен осознавать, хотя и никогда не сможет этого принять.
[NIC]Brendan Conlon[/NIC]
[AVA]http://savepic.ru/7578791.png[/AVA]

+2

12

Томми покачал головой, пожал плечами.
— Тебе всё сказали, у тебя был выбор, - Риордан смотрел мимо брата, куда-то ему за спину, за плечо. —  Но ты выбрал старика и девчонку.
Томас старался выглядить безразличным. Даже у него это получалось. Однако подобная холодность, ужасная, отвратительная, ранила в самое сердце. Томми был отвратительно безразличен.
— Она не просто девчонка, мы поженились. - На лице Брендона появилась улыбка. Как же. Жена, значит.
— Смотри, это она. А это мои девочки, твои племянницы, Томми, - это точно должно было затронуть хоть что-то в каменном изваянии. Но на лице Томми ничего не изменилось. Даже не дрогнуло.
— Я их не знаю.
— Конечно, ты ведь…
— Да ты и сам-то… кто такой?
Брендан на мгновение теряет свою улыбку, не находясь, что ответить, кроме:
— Я твой брат, Томми.
— Не помню тебя в морпехах. - Кажется, Конлон младший начинал терять терпение. В его голосе уже звучало что-то стальное. Пауза затягивается, и Томас разворачивается, снова втягивая голову в плечи, и берет курс прочь.
— Я простил вас с мамой! - Но первым самообладание всё же теряет старший брат. — И тебя, Томми. И отца.
Риордан на секундочку вростает в песок. Помедлив, он разворачивается к Брендону, глаза его фигурально - налиты кровью.
— Ты простил? - Бросает раздраженное Томми, — знаешь что, Брендон, забирай свои чертовы фотографии, “я вас простил”, и катись к чертовой матери. Ты жалок, - наконец говорит всю суть Томми. Да, жалкий, именно таким видел старшего брата Риордан. — Противно смотреть.
Более его никто не останавливает. Походкой в развалочку, оглядываясь по сторонам, точно ожидая, не накинется ли кто с боку, Томас Риордан уходит прочь. Сегодня был на редкость отвратительный день.

Отсюда слышно, как ревёт зал, видно, как мерцают софиты, готовые ослепить бойцов. Это предпоследний бой Томми. Третий. Он определит, выйдет ли Риордан на финальную схватку за денежный приз. Вчерашний разговор с братом, этот дурацкий репортаж теперь делали Томми на редкость уязвимым перед будущим. Тайна дезертирства может вскрыться в любую минуту. Остается только верить в то, что она настанет после финального гонга, а Томми успеет помочь Пилар.
Пэдди нигде не видно, и сегодня Томми ожидает приглашения на ринг, будучи абсолютно один среди толпы.
Наконец, его объявляют, и все прожектора устремляются на толпу у входа.
— Темная лошадка Томми Риордан, безымянный герой, как всегда без музыки… Стойте, смотрите-ка.
Один из секторов зрительного зала поднимается со своих мест. Это военные, морские пехотинцы. Все как один в военной форме, солдатики. Они поднимаются в положение стоя и хором начинают петь гимн пехотинцев. Вся аудитория замирает, ловя этот момент и оставляя его в памяти.
Хор мужских голосов заполняет Арену. Томми легкой перебежкой, будто бы как и прежде безразличный ко всему, движется к рингу. Мокрый от пота, злой.
Рефери проверяет капу, хлопает бойца по мышцам, забирает толстовку и открывает решетку на бойцовский корт. Риордан делает пару пробных легких прыжков, наконец поворачивается к залу и коротко, на заметно кивает.
В зале раздаются аплодисменты, волна восторга заливает сцену.
— Вот это да, целый хор пехотинцев, как тебе, Сэм?
— Раньше такого точно никто не видел, это точно! Но рвать крышки танков и сражаться с Бешеным Псом - это разные вещи! - Переговариваются комментаторы между собой, пока Томас готовится к старту.
Как выходит его соперник он не видит, слишком в себе, слишком увлечен собственной бедой, трагедией, превратившейся в целую жизнь, ставшая её смыслом.
Противники ударяют друг другу руки в знак уважения и расходятся по углам. Томас собирает всю свою злость в кулаки, благо сегодня это делать особенно просто и приятно. Только вот горечь у этого чувства какая-то… слишком сильная. Томми больше не может просто упиваться собственной справедливой яростью, ему кажется, пусть и на самую крупицу, что он не прав. И это чувство в нём зародила Эбби.
Гонг, первые движения по рингу. Резкие, спешные. Противник напротив Томми едва стоит на месте - так сильно ему охота расквитаться с пехотинцем. Риордан фокусирует на нём взгляд, искривляя губы, готовясь ударить. И тут - мгновение. Мысль. А почему Эбби? Что ей удалось сделать такого, чтобы он, Томас, вдруг начал мыслить по-иному? И была ли это вообще её заслуга? В груди бойца к девушке было что-то особенное. Немного жалости, немного нежности, немного тяги. Она как-то вдруг стала своей, что-то в ней было Томми знакомо, потому уже оттолкнуть её было труднее.
Оттолкнув её, он бы жалел.
Этого мгновения было достаточно, и Томми увидел лицо девушки  среди зрителей. Он не был уверен, что это она, но глаза её строго и прямо смотрели на неё. И по её вине Томас пропустил удар.
Из головы тут же вылетело всё ненужное, порождая зверя. Безумного, знакомого Томми уже много лет. Зверь хотел крови, зверь не знал пощады. Глаза будто нанизывали противника на иглы. Собранный в кулак, уверенный и жестокий, Томми Конлон расправляется с противником в течение следующей минуты. Первый удар идеально выбивает сознание. Огромное тело летит со всей дури на маты. Но этого мало, боец летит следом и начинает бездушно бить кулаками противника. За всё. И не только за то, что причиталось непосредственно псу.
Он опоминается только тогда, когда за обе руки его оттаскивают от бездвижимого парня. Бешеные глаза, ярость. Томми поднимает взгляд туда, где он видел Эбби.
Пустое место.
Он вылетает с ринга, широким жестом наотмашь открывая решетку, и стремительно скрывается в толпе под безудержные овации победителю.

+1

13

Заняв своё место на трибунах, Эбби огляделась - в зале, в основном, были мужчины, и они явно пришли посмотреть на развлекательное зрелище. Ей же заглядывать в эту мясорубку было тяжело - доктор Гарланд знала, какие именно кости трещат под ударами, сколько процентов мозга отправляется в утиль, когда они лупят так друг друга со всей дури.
Эбби тут же напомнила себе, ради чего она здесь, хотя внутренний голос шептал ей, что зря она это всё, зря.
Когда объявили выход Томми, она с трудом могла заставить себя смотреть на ринг, словно боясь. И да, она боялась того, что могла увидеть сейчас, боялась, что испугается или разочаруется. Эбби бы и вовсе сбежала, если бы не была достаточно упряма, и если бы это был пока не единственный шанс вообще увидеть Томми. Люди вокруг, затаив дыхание, наблюдали за тем, как он идёт, почти до боли знакомой Эбби походкой. И в этот момент по залу разлился стройный ряд мужских голосов, и она в удивлении повернула голову, хоть и не сразу, но узнавая военных. А Томми будто бы и не обратил внимание на всё происходящее, пока, наконец, зайдя на ринг, не повернулся и не кивнул этим бравым ребятам. Где-то глубоко внутри медленно складывались в картинку кусочки паззла, но всё было ещё слишком туманно, чтобы понять Томми до конца.
На ринге Томми был на своём месте, в своей стихии, и Эбби вдруг отчётливо поняла, что он врал ей, говоря, что он охранник в спортзале. Он же профессиональный боец! И если и придумали зачем-то этот жуткий вид спорта, то разве что ради того, чтобы Томми Риордан вышел на ринг.
Эбби начала злиться на себя - получается, она ничего не знала о Томми, но отчего-то решила, что он ей доверяет, что она чем-то может быть ему нужна. И, судя по всему, она здорово преуспела в обманывании себя. Девушка смотрела на поединок, внешне оставаясь спокойной, словно учительница, наблюдающая за хулиганами на переменке, но внутри неё всё болело от количества мыслей и эмоций.
Она поймала его взгляд на секунду, и следующий удар, который принял Томми, будто бы достался ей самой. А после этого она вскинула руку ко рту, чтобы не закричать, наблюдая, как Риордан молотит по живому человеку словно по боксерской груше. Эбби не смогла досмотреть, пробираясь сквозь ряды зрителей к выходу и уже на улице в спину ей с огромного экрана донеслась весть о победе Томми.
Она шла домой пешком, несмотря на то, как далеко было идти, словно не замечая ни времени, ни темноты, ни боли в уставших ногах. Это было настолько больше неё, что задавливало собой всю её целиком, не давая ни почувствовать, ни понять, ни вздохнуть толком. Она так и не смогла уснуть в ту ночь, сидя на кухне с уже остывшей чашкой чая, который заварила на автопилоте, пока картинка в тумане стояла перед её глазами.
К утру она осознала единственное - она должна понять, что случилось с этим человеком, что порождает в нём эту неконтролируемую жестокость. Нет, она уже не мечтала спасти, она не думала о своём брате, просто знала, что, если она не поймёт, если хотя бы не попытается разобраться, то будет гадать всю оставшуюся жизнь. Память вытесняла образ вчерашнего Томми, больше похожего на зверя, и возвращала ей того, что был с ней осторожен и пусть хоть и чуть-чуть, но заботился, как умел.
Эбби Гарланд всё же отправилась на финальный матч Спарты, сама не понимая, как это поможет ей. Но, может, у неё всё же будет шанс переговорить с ним? Может быть, он хоть что-нибудь ей скажет?

+1

14

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/564x/e3/93/df/e393df8adb21b7fb04c6a1317d44dbe4.jpg


Внутри танцевали бесы. Тени от их рогатых голов отражались на стенах, двигались, скакали. Они водили хороводы, держась за руки, и накручивали, накручивали Томми.
Он почти не спал. Спал очень плохо, разве что дремал. Ну вот и зачем, зачем эта девчонка приехала сюда? Что ей здесь было нужно? Теперь она будет считать его лжецом. Смотреть с укором, топотать ножками... А Риордан ведь старался как мог, чтобы отдалить её от себя, спрятаться, укрыться в собственном капюшоне. Но что по итогу?.. Правильно он поступил или нет - объясняться с Эбби ему так и так пришлось бы.
Мужчина спрятал лицо в ладонях. Эбби. Брендон. Брендон вышел в финал и самые резкие предположения морпеха оправдались. Судьба была бы не судьбой, если бы Томми не предстояло драться с собственным братом. Хотя где-то глубоко в душе он был этому даже рад - наконец-то вся его злость, копившаяся столько лет, получит выход, на ринге, один к одному. Лучшего исхода и желать было нельзя.
Эбби. Брендон. Отец. Томми поднялся с кровати в положение сидя. Спать бесполезно. Стоит только закрыть глаза и бесы со своими танцами тут же отражаются на внутренней стороне века. Это невозможно вытерпеть. Боксер медленно подошёл к дверному косяку и уперся в него локтем, в кулак - лбом. Отец почти всегда слушал Моби Дика. Наушники и старомодный плеер - почему-то его это успокаивало, хотя Томми готов был заверить, что отец ужа давно выучил этот рассказ наизусть. Белый кит... В глазах старика стояли слезы. Он что-то кричал и невидящим взглядом смотрел на сына. Рядом стояла почти пустая бутылка виски, другая была в руке старика.
— Мы потеряли!.. - Кричал Пэдди, кружась по комнате, как безумный, — ... потерялись! Томми шмыгнул носом, смотря на это с сожалением и молчаливой несколько безразличной тоской.
— Дай это сюда, - сказал Томми, потянувшись к бутылке.
— Нет! - Яростно отбивался старик. — Мы потерялись, потерялись!
— Тише, тише, - немного увеличив силу, Риордан спокойно расцепляет пальцы Пэдди и убирает бутылку на трельяж, держа отца в захвате, чтобы тот не вырвался. — Тише. - Повторяет он, обнимая отца за голову. Размокшие, разбросанные по голове тонкие седые волосы торчали в разные стороны.
— ... потерялись, мы потерялись, Томми, - голос Пэдди становится всё тише, всё менее яростным и безумным, он будто бы только сейчас понимает, что рядом никто иной, как его сын. Его крик переходит в плачь и стенания старого человека. Томми успокаивающе поглаживает его по голове. "Тише, тише".
Конлон забирает у старика надоевший ему самому плеер, вытаскивает кассету, бросает к бутылке на комод. Тренер всё пытается что-то сказать или сделать, но Томми знает, что делает.
— Вот так. - Сопровождает он свои действия словами, прилаживая старика на кровать и запрещая тому подниматься в панических пьяных приступах.
Лицо Томми спокойно, но не так равнодушно как прежде. В нём нет жестокости. Он будто бы сдался, наконец, понимая, что время меняет, время лечит... и Пэдди, пусть и был всё тем же пьяницей и буяном, всё-таки оставался отцом. Раскаявшимся в своих грехах - время заставило его раскаяться.
Риордан шмыгает носом и запрыгивает на кровать, усаживаясь к изголовью и подтягивая к себе отца, который будто бы в беспамятстве.
— Я всегда любил тебя, Томми!.. - Продолжает говорить старик. — Тебя... и твоего брата, Томми...
— Тише, тише... - Только и отвечает морпех, убирая короткими движениями волосы с лица старика и упираясь подбородком в его макушку.
— Вы мои мальчики... я всегда вас любил, Томми, ты ведь знаешь...
Чуть покачиваясь взад-вперед, Томми убаюкивает своего отца, точно также как когда-то отец успокаивал совсем маленького Томми. Тише, тише... В груди что-то до больного сжимается, а потом постепенно расслабляется, распрямляется, как листок бумаги... Тише, тише... Капитан Ахав найдет свой приют.

Конвой стоял у дверей и снаружи, и внутри. Томми знал, что это должно было произойти, надеялся только на то, что успеет выиграть деньги и пожертвовать их Пилар. Сразу после боя он отправится в тюрьму. Что ж, может быть там ему было самое место - всё равно никак ни среди обычных живых людей.
Томми сидел напротив зеркала и, подняв налившиеся кровью глаза, смотрел на своё отражение в зеркале. Зверь. Мокрые после душа волос прядками лежали на лбу, в голове творилось черти что. Но назад идти было уже поздно. Мужчина вздохнул, вздымая плечи - точно бы две горы - и поднялся. Пора было идти на ринг.
Толпа скандировала его имя. Томми, Томми, Томми... Теперь они знали всю правду, что он дезертир, не герой. Но всё равно поддерживали его. Спарта не знала более жестокого матча - когда брат будет драться против брата.
Толпа, шум. Рефери у входа проверяет капу, смотрит в глаза, хлопает по мышцам, а затем отворяет ворота. Брендон уже здесь. Стоит в противоположном углу с глупым видом, точно бы думает до сих пор, что этого боя удастся избежать. Томми не меняется никак - всё тот же безумный зверь в клетке, которого вывели на последний круг почета. И сейчас вся жизнь, без шуток, сосредоточилась на этих квадратных метрах - отсюда Томми выйдет другим человеком. Вне зависимости от исхода матча - прежним он уже никогда не станет.
— Господа, подойдите, - командует рефери и двое сходятся в середине ринга. — Мне нужен чистый бой. Поприветствуйте соперника. - Томми протягивает сжатые в кулак и согнутые в локтях руки вперед.
— Где папа? - Вдруг говорит ему Брендон, хватая за запястья. Томми дергается отходит в свой угол, похожий на безумного тигра, которого дразнят огромным куском мяса.
— Вы готовы? - Кричит рефери и смотрит поочередно на Томми и на Брендона. Оба коротко кивают. — Тогда начинаем войну!!!
Зал взрывается от оваций. Война. Это действительно война. Безумная, самая кровопролитная.
Томми налетает как ураган. Безумный, бешеный. Он принимается отвешивать брату удары безумной силы. Почти не защищаясь, а только нападая и нанося удары. Удар, удар, удар... Брендон движется легко и быстро. По сравнению со своим братом - он не такой тяжеловесный и ему намного проще уворачиваться.
Томми валит его с ног - Брендон с размаху спиной ударяется о покрытие, Риордан летит следом, начиная бить точно также бешено, как на последнем матче он бил бешеного пса. Сильнее, сильнее... кричат женщины и мужчины, все пытается что-то сказать, донести. Но Риордан бьёт и бьёт. И тут! Спасительный гудок окончания первого раунда.
Но Томасу всё равно. Последний удар он наносит по лицу брата уже после того, как тот убирает блок.
— Что это?! - На разный манер кричат все в округе, кто болеет за Конлона старшего. — Удар после гудка! Не по правилам!
Томми оттаскивают в его угол, он стирает с лица пот и воду, но взгляд... бешеный взгляд убийцы он не сводит с брата. В глазах Брендона разочарование и ярость. Он считал, что брат никогда не пойдет на подобное... увы. Он пошёл.
Так проходят ещё два раунда. Томми летит на Брендона как безумец. Конлон падает на маты и закрывается руками, нанося короткие точечные удары.
"Ну давай!" - Думает Конлон, выражая безумие на лице, "давай!!".
И к концу четвертого раунда, когда в очередной раз Томми колотит брата, последний вдруг ловит его руку в захват, прижимая плечом к полу. Трибуны орут как неистовые. Томми издает рык от боли - рука в полной власти брата.
— Сдавайся, Томми! - Перекрикивает толпу Конлон, — сдавайся!
Но Томми не намерен. Сквозь боль, безумную, ударяющую в мозг разрядами тока, он наотмашь пытается ударить локтем брата по лицу. Брендон заворачивает руку сильнее. Томми вскрикивает и корчится. — Сдавайся!!! - Орёт он, но брат будто не слышит. Он ударяет сильнее. И тогда Конлон старший, Брендон, учитель физики в старшей школе выворачивает Томасу плечо.
Трибуны ахают и замирают. Томми издает сдавленный рык от боли. Брендон мгновенно ослабевает хватку, будто бы сам испугался того, чего сделал.
— Томми, как ты?! - Испуганные глаза брата спешно пытаются встретиться с глазами Томми. Но боль аннигилирует, Томми подрывается как безумный, хватая брата за шею. Он готов убить его. Убить прямо здесь, у всех на глазах родного брата.

Все сплывается перед глазами, шум отходит на второй план, Томас слышит только отчетливый стук своего сердца. Вода, пот и слезы давно смешались на его лице... Он дышит ртом, жадно хватая воздух так, точно только что вынырнул с глубины. Рука безжизненно висит, пульсируя болью, разливая огненную лаву по спине, шее, по всему боку. Он чувствует, как его начинает бить крупная дрожь. Крупная, как маленькие удары по щекам. Он не видит лиц, все - одно разноцветное месиво. Томми упирается головой в подушку в углу и чувствует, как откуда-то изнутри вырываются слезы. Слёзы. Томми никогда не плакал с тех пор, как умерла мама. Томми даже не знал, почему сейчас он не может сдержать себя - от боли ли физической, от боли ли душевной?
Ну же. Соберись, Томми, соберись... Выдох, выдох, выдох.
— На войну! - Кричит Джош (рефери), и Томми делает шаг к центру.
— Что ты делаешь, Томми! - Кричит с другого конца ринга брат.
— Заткнись и дерись! - Злится Риордан. В брате всегда его бесила эта излишняя дипломатичность, это вечное жаление решить всё мирным путём... Заткнись. И дерись как мужчина. Как боец. А не сопливая девчонка.
— Это совсем не обязательно, Томми! - Кричит Брендон. Но Риордан не слышит его. Он двигается прыжками, держа у лица здоровую руку, готовую к бою. Томми не сдается. И не реагирует на увещевания брата. Наконец, последнему это надоедает.
— Ты всё-таки хочешь, да? Хочешь? - Брендон налетает на Томми со всей силы и начинает бить по руке, по лицу, по плечам. Риордан пытается защититься, но тело его уже просто не слушается. Наконец, он падает на пол в захвате. Брендон сцепляет руку на шее, давя предплечьем на глотку.
— Сдавайся, Томми! - Жалобно, почти умоляюще просит Конлон. Руку трясет как в лихорадке. — Прости меня, Томми, - кричит ему в ухо Брендон. Воздух уже перестает поступать в легкие, почти темнеет в глазах, но Томми всегда держится до последнего. — Стучи, Томми, стучи, - прерываемый вдохами умоляет Конлон, - я люблю тебя, Томми!
https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/originals/13/79/14/13791465077b27a8e54e91e8901850b5.gif
Три коротких удара ладони по руке Брендона. И мир переворачивается. Воздух заполняет легкие и Томми кажется, что за этот час он пережил десятки лет. Он валится беспомощно на пол, не в силах даже дернуть пальцем. Он чувствует себя невесомым... почти парящим в воздухе. Просто камень с души... упал. Риордан чувствует, как в одночасье становится легче дышать, как слезы уже текут сами собой, как... проще жить. Брендон приобнимает брата, не отходя ни на мгновенье, он подцепляет его, помогая встать.
Они снова братья. Они всегда были братьями. Просто Томми нужно было испытать боль сильнее душевной, чтобы, наконец, понять... простить и принять брата.
Их выпускают из клетки. Брендон помогает брату идти, придерживая его за здоровое плечо рукой. Томми благодарно держится за брата, успевая только дышать. В голове пусто и свежо, точно после бури. Пахнет озоном и свободой от собственных оков.
— Подожди секунду, - вдруг замедляет ход Томми, едва слышно обращаясь к брату. — Есть кое-что ещё.
Отец. Брендон. Эбби.
Эбби.
Томми отходит от брата, держась самостоятельно, и подходит к хрупкой девушке, что любой другой ни за что бы не увидел в толпе. Но Томми видел, кажется, только её одну.
Взразвалочку, всё ещё с одной неестественно повисшей рукой, мокрый и еле стоящий на ногах, он подходит к Эбби.
— Прости меня.

+1

15

Эбби держалась за ремень сумки, которая висела через плечо, и ей казалось, что это её единственный спасательный круг в этом хаосе. Люди кричали, пели, хлопали и смеялись, и она словно была в каком-то аду - одновременно это напоминало те гонки, в которых участвовал Ксандер, только было еще хуже - сюда люди приходили смотреть на то, как один человек бьёт другого. Наверное, ей не понять этот спорт. Хотя, может быть, Томми бы смог ей объяснить, и она бы поняла. Если бы Томми хоть что-нибудь бы ей объяснил, она, честное слово, поняла бы…
А пока Эбби казалось, что она не дышит, и все её ощущения полностью заполнены происходящим вокруг. Рёв толпы вызывал в ушах почти боль, и она видела, как бойцы выходят на ринг - Томми и его… Брат? Ведущие что-то без остановки болтали, и люди вокруг тоже стали обсуждать, что в финале встретились два брата, и “ребята, это же просто чума!”
Она заставляет себя смотреть, она ведь видела всякое - разные раны, открытые и развороченные, разбитые в кашу головы - чем тут хуже?
Через пять минут она поняла, что держит руку у рта постоянно, боясь закричать. От ужаса? От боли? Всё внутри Эбби боролось с тем, что происходило сейчас перед её глазами. Нет, она не могла понять, не могла! Прекратите это! Остановите их!
И в пору было принять, что она ошиблась в себе, в своей способности принять любого человека таким, какой он есть. Чем она может помочь Томми? И разве он примет её помощь? Он ясно дал ей понять, что она не нужна. Разве она сможет победить его, перебороть?
И в этот момент всё вдруг меняется, толпа ревёт иначе, громче становятся другие голоса - тех, кто болеет за брата Томми, и Эбби подаётся вперёд, всё ещё прикрывая рот. Она знает, какую боль сейчас должен испытывать Томми, и он ведь должен, должен остановить это! Она не слышит щелчка, но видит, как меняется положение кости в плече - она теперь неестественно вывернута, и рука теперь совершенно бесполезна - из-за боли её будет даже не поднять. И он собирается продолжать бой так? Доктор Гарланд не замечает, но по её лицу текут слёзы, впервые за долгое время она плачет на людях, и душа её сейчас там на ринге, бьётся в железную клетку так же, как бьётся там Томми. Ему словно бы подрезали крыло, и как он теперь будет летать? Она боится поймать его взгляд и одновременно стремится к этому, но Томми всё равно не заметит её в толпе. Звучит сигнал к очередному раунду, и скулы сводит невероятной болью, голова тоже болит от шума и нервов.
У Томми нет никаких шансов, но он не собирается это признавать, идя до конца. И второй боец, его брат, наносит ему теперь удар за ударом, а потом начинает душить.
- Г-споди, Томми, пожалуйста! - Эбби не замечает, что говорит это вслух, почти кричит. Что нужно, чтобы остановить всё это? Скажите, и она сделает! Но всё сейчас зависит от самого Томми. “Пожалуйста, Томми, это ведь совсем нестрашно, это неважно всё, пусть всё это просто закончится”. Разве выигрыш нужен такой ценой? Неужели он готов там умереть от болевого шока и удушья?
Эбби не может больше смотреть и прикрывает лицо руками, и под ладонями продолжают течь слёзы. Зал взрывается невероятным рёвом, и она тут же смотрит на ринг вновь, где Томми лежит на полу, и брат обнимает его, помогает ему встать. И в этот момент она тоже срывается с места, пробирается сквозь толпу вниз, не обращая внимания на недовольные крики. Вот она в толпе у прохода, через который бойцы уходят в свои раздевалки, и доктор Гарланд пытается добраться до Томми, успеть, только бы успеть…
Томми смотрит на неё, и она точно знает, что он видит её, и вот он уже совсем рядом, и она слышит два слова ясно и чётко, несмотря на весь этот шум вокруг. И всё перестаёт быть важным, в один миг. Она пока ещё не понимает, что происходит, но верит, что сейчас Томми её не оттолкнёт. Он весь мокрый, но это тоже неважно, и Эбби подаётся вперёд, осторожно, едва-едва касается здорового плеча бойца:
- Позволь мне помочь.
Из неё плохая опора, и брат Томми помогает ему дойти до раздевалки, и её пытается не пропустить охрана, но она мастерским движением выхватывает из кармана своё удостоверение:
- Я врач, я врач.
За ними следуют люди в форме, не отстают ни на шаг. Томми устраивают на скамейке в раздевалке, пока она достаёт из сумки аптечку, и ей приносят тут же ещё одну. Становится чуть легче от того, что она снова в своей стихии, делает то, что знает, в чём уверена. Потому что больше она не уверена пока ни в чём и всё еще очень и очень осторожна с Томми, будто бы в любой момент он снова может отослать её прочь.
- Потерпи ещё немного, - просит она негромко, - сейчас снова будет больно, но надо вправить плечо. Потом станет легче.
Эбби больше не осторожничает, так как это причинит ещё больше страданий пациенту. Она тянет руку Томми, упираясь в ключицу что есть силы, потом приходится упереться ещё и ногой в скамейку, потому что их весовые категории слишком уж отличаются. Но вот долгожданный щелчок, и рука встаёт на место. Вокруг хлопочет много людей, и, наверное, ей надо дать им место и возможность быть с Томми, но она так боится его отпускать. Эбби скоро делает повязку, иммобилизующую раненную руку, и прикладывает вату с антисептиком к порезу на лице. Как только он скажет, она отойдёт. Как только он скажет…

+1

16

Он хочет что-то сделать, пытается что-то сказать, но как всегда слишком много людей вокруг, слишком много суеты.
Он ловит глазами глаза Эбби. Он видит, что она плакала. Следы всё ещё слишком хорошо видны на её щеках. И эти красные глаза в свете прожекторов.
Он хочет сказать, но не успевает. И даже не потому, что люди вокруг. А потому, что кроме себя, брата и Эбби он никого не видит и не чувствует. Но и это уже слишком много для человека, чей мир ограничивался только собственной обидой. Двери раскрылось и Томми невероятно легко и тяжело одновременно. И самое главное в этом круговороте то, что он признал свою собственную неправоту и узколобость. Всё было не так, всё было ложью. Мама умерла. Но остальная часть семьи ещё была жива. И Конлон не имел права закрывать от них, концентрироваться только на себе и на смерти мамы. Мама бы не хотела, чтобы было так. Всем нужен второй шанс.

Всё происходит достаточно быстро, и лишь щелчок в плече является достаточным импульсом к тому, чтобы запустить мозговую деятельность, иными словами просто начать соображать и выйти из состояния промежуточной неопределенности.
Руки всё ещё в перчатках, пальцы, грубые и шершавые, тихонечко двигаются вперед: Конлон ловит за руку Эбби, внимательно смотря ей в глаза.
Но что сказать, он так и не находится. Просто не может подобрать слов, они как будто игнорируют его голову, обходят вкруг,сторонятся. Пот постепенно высыхает на коже и стягивает её. Томми слышит, как бьется гулко собственное сердце. И видит в зеркале напротив спину брата, которого тоже обступили санитары.
— Там за мной, - коротко ляпает Томми, звук его голоса больше походит на неразборчивое бормотание неуверенного человека. Впрочем, Томми думает, что Эбби поймет о чём он. О людях снаружи. Людях, которые пришли, чтобы заключить его под арест и, скорее всего, посадить за решетку. Посадить за то, что не смог вытерпеть гибели собственного друга от собственных бомб. Но Риордан продолжает держать Эбби за руку и смотреть в глаза, смотреть так, будто чаясь найти в них что-то, ответ на вопрос, который долго мучает.
— Спасибо, - коротко заключает он, выдавая ещё одну рубленую фразу. И спасибо из уст Томми - больше, нежели просто благодарность, потому как звучит крайне редко.
По локтю Эбби рука Томми перемещается выше, находя своё место на щеке девушки, большим пальцем стирая почти высохшую дорожку от слезы, а безымянным и среднем касаясь шеи за ухом.
Чуть тянет её вперед и благодарно целует. И этот поцелуй кажется ему настоящим, живым. Ведь теперь Эбби целует не восковое подобие человека, а самого настоящего Томми.
Вкус женщины, соединенной с горем также, как ты сам, но сделавшая выбор в твою пользу, а не в пользу вечных самокопаний, пьянит. Внутри Томаса что-то оживает и вытягивается, как будто настоящее растение, вынувшее стебель из земли и раскрывшее семядоли. Боксеру кажется, что он теперь не один. Это странное и незнакомое чувство растет, множится, заполняет душу. Ведь вдвоем всегда проще, чем одному.
— Выходи за меня, - вдруг озвучивает Конлон, когда поцелуй оборвался.
И в этом вся суть.

+1


Вы здесь » Sherlock: The Adventure of the Dancing Men » Flashback » Sparta


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC